Наследник черного престола  - Егор Серебрянский

– Не хотелось бы тебя разочаровывать, Тринюш, но я уже на последнем издыхании. И тоже очень сомневаюсь, что меня хватит на пару дней!

Она ухватила его за локоть и потащила дальше:

– Прискорбно. Значит, мне придется тащить тебя волоком.

– Красота какая – хоть на ручках покатаюсь. Трина, остынь, сейчас ему не до наших поисков – он сам от магов прячется. И нам лучше использовать эту передышку, чтобы осмотреться и подумать.

– Думай на ходу, Киан! И шевели уже ногами! Так и знала, что нужно тебя как-то тренировать, но все времени не хватало: то заговоры, то революции, то разрушение мира. Вот выберемся – и я точно с тебя не слезу, пока не повышу твою выносливость! Не в том смысле «не слезу», я твою улыбку затылком чувствую!

Николай в самом деле улыбался. А это вообще во всех ситуациях наиболее интересное занятие.

– Ты посмотри на себя – орешь уже, как вредная женушка. Не забыла, с кем говоришь?

– Не забыла, – с вызовом ответила она, протискиваясь в очередной засмоленный проход. – Моя задача – обеспечить твое выживание. Для этого я сделаю то, на что человек не способен. Хочешь – считай это признанием в самых искренних чувствах, хочешь – смейся, но мое поведение от твоей реакции не изменится.

– Надо же! Шорсир призналась в том, что она шорсир! – Николаю в проходе было уже тесно, пришлось протискиваться боком. Хотя если коридор сузится еще на сантиметр, то здесь черный лорд может и окончить свои дни. А пока ничего, дело шло, Коля просто не задумывался о том, чем перепачканы эти засаленные веками стены и что конкретно по ним ползает. Не хватало еще перед красивой девушкой истерику изображать. Вот последнюю мысль он и решил развивать: – Или ты в каких-то других, нешорсирских, чувствах призналась? Намекни попрямее, я в последнее время все навыки пикапа растерял за ненадобностью – никогда ж не думал, что попаду в мир, где меня и так все по определению хотят. Иногда убить, но хотят-то все.

Трина вдруг остановилась, без света ее перемещения вообще стали казаться слишком быстрыми, как рывки тени. Она повернулась назад и прошептала:

– Ни в чем я признаваться не буду. Не умею и не вижу причин. Ты мой лорд. И ты будешь поступать так, как захочешь. Для того и рожден. А я буду рядом до последнего вздоха, в любом статусе.

– Потому что тоже для того рождена?

– Да. И нет. Ты сам знаешь все ответы, а признаваться я не буду.

Как же Николаю стало тоскливо – вот просто возьми да выпотроши всю душу наизнанку, а потом еще и заяви, что надо куда-то идти, что-то решать и зачем-то продолжать это бессмысленное царствование. Так ему тоскливо стало, почти до слез, от безысходности, что он взял ее за плечи, вжал в эту грязную стену и поцеловал. И целовал, пока хоть чуть-чуть на душе не полегчало. Зато после она уже ничего не говорила, дышала только рвано и не отстранялась. Николаю именно это передышка и была необходима:

– Трина…

– Я все, все знаю, Киан. Хоть всегда думала, что во мне совсем нет женщины, но оказалось, что капля осталась – и именно она все знает. И будет радоваться, когда ты выберешь себе в жены светлую, она поймет, что другого выхода не было, и ей всегда будет немного больно, потому что ты стал совсем чуть-чуть важнее всей тьмы, но она…

– Да я не о том, – перебил он, хотя слушал бы и слушал. – Нам нужно выбраться из подвалов к драконам.

– Зачем? – она собралась, чтобы скрыть непривычное для себя смущение.

– Раз надо постоянно перемещаться, то полетим. Например, до белой империи. Все равно давно пора проверить, подходит ли моя кровь – в этом даже Ноэ на сто процентов не уверен.

– Идея отличная, Киан, но очень опасно лететь туда вдвоем. Все-таки я убийца их лорда, и уж точно далеко не все из них будут рады узнать, что их приперли к стенке!

– Знаю. Но здесь мы как на ладони – надо сделать то, чего от нас вообще никто не ожидает. Лучшая стратегия в безвыходной ситуации.

– Хорошо. Тогда сюда, – потянула она его за руку в очередной темный и низкий коридорчик, больше похожий на нору.

Он шел и по ее командам пригибался. Держал девушку за руку, позволяя вести туда, куда она тащит. Странно ведь, они оба не самые большие на свете романтики. И уж наверняка не однолюбы и лебединые страдальцы. А тоскливо, и все тут. Может, и пусть этот мир рушится? Все равно не очень такой мир получился.